США против Хеппнера: почему переписку с ИИ не защитила адвокатская тайна

28 октября 2025 года большое жюри предъявило Брэдли Хеппнеру обвинение в мошенничестве и ложных заявлениях. При обыске дома агенты ФБР изъяли устройства, на которых нашли около 31 документа переписки с ИИ-сервисом Claude компании Anthropic.

По словам защиты, Хеппнер начал работать с сервисом после повестки большого жюри, когда стало ясно, что он цель расследования. Он делал это сам, без указания адвоката: вносил сведения, полученные от защитника, готовил отчеты о стратегии защиты и возможных доводах, а потом передал ответы адвокату.

6 февраля 2026 года обвинение попросило суд признать эти документы не защищенными ни адвокатской привилегией, ни доктриной рабочего продукта. После слушания 10 февраля судья Джед Ракофф удовлетворил ходатайство, а 17 февраля выпустил письменное мнение.

Суд назвал вопрос впервые возникшим в масштабе всей страны. Поэтому решение читают не только уголовные защитники: оно первым описывает, как суд смотрит на переписку клиента с ИИ.

Обстоятельства типичны для любой практики. Клиент под давлением расследования сам ищет ответы в чат-ботечат-бот Чат-бот это программа, которая переписывается с человеком в окне чата: на сайте, в мессенджере или в приложении. Подробнее в словаре, пересказывает ему советы защитника и приносит результат адвокату, считая, что это часть защиты. Документов немного, но в них была стратегия защиты, которую обвиняемый собирал вместе с ИИ.

Суд проверил признаки привилегии и не нашел ни одного.

1. Сторона общения. «Поскольку Claude не адвокат, одного этого достаточно», чтобы отклонить довод о привилегии, написал судья Ракофф.

2. Конфиденциальность. Политика Anthropic разрешает собирать запросы и ответы, использовать их для обучения и раскрывать третьим лицам, в том числе в судебных спорах. При таких условиях разумного ожидания конфиденциальности у пользователя нет.

Второй довод для юристов главный: исход определили условия сервиса, а не содержание переписки. Те же условия действуют для любого пользователя публичного тарифа, в том числе для самого адвоката.

3. Цель. Хеппнер не искал у сервиса юридического совета, и то, что он потом передал ответы адвокату, этого не меняет.

Обратите внимание на третий довод. Даже если клиент пишет чат-боту ради будущего разговора с адвокатом, суд смотрит, у кого он просил совета. Сервис не адвокат, поэтому просьба о совете к нему привилегию не создает.

Довод о рабочем продукте суд тоже отклонил: документы готовил сам обвиняемый, не адвокат и не по его указанию, и они не отражали стратегию защитника.

Один вариант суд оставил открытым. Если бы клиент пользовался ИИ по указанию адвоката, сервис мог бы считаться агентом адвоката по доктрине Kovel, и ответ мог быть другим.

Позиция суда совпадает с тем, что говорят сами поставщики. Глава OpenAI Сэм Альтман 25 июля 2025 года сказал, что у разговоров с ChatGPT нет правовой защиты, как у разговора с юристом или врачом, и по требованию суда компания будет обязана их раскрыть.

23 марта 2026 года в блоге Harvard Law Review вышел разбор Миры Кумар. По оценке автора, мнение суда тяготеет к категорическому правилу, при котором использование генеративного ИИгенеративный ИИ Генеративный ИИ (generative AI) это нейросети, которые создают новый контент: тексты, изображения, музыку, видео и программный код по описанию на обычном языке. Подробнее в словаре клиентом всегда остается вне привилегии. Автор предлагает решать вопрос по фактам каждого дела.

Главные доводы критики:

1. ИИ это инструмент, а не собеседник. Когда клиент пишет адвокату через Gmail, текст тоже проходит через третью сторону, и никто не спрашивает, адвокат ли почтовый сервис.

2. Требование «по указанию адвоката» превратится в формальность: защитники начнут включать шаблонную оговорку в каждое поручение.

3. Конфиденциальность стоит оценивать по разумному ожиданию пользователя, а не по технической возможности поставщика прочитать текст. Политики сервисов часто меняются и редко читаются.

Есть и решение в другую сторону. Суд Восточного округа Мичигана в гражданском деле назвал ИИ-программы «инструментами, а не лицами» и признал материалы, которые сторона без адвоката подготовила в ChatGPT, рабочим продуктом.

Для российского читателя в критике полезна сама схема рассуждения: суд оценивает не технологию, а то, кто получает текст и на каких условиях. Тот же вопрос решает российский юрист, когда выбирает инструмент для работы с делами.

Правило в США еще складывается. Но рассчитывать, что суд примет позицию критиков, рискованно: мнение по делу Хеппнера действует, а разбор в блоге его не отменяет.

В России другой режим. Ст. 8 Федерального закона об адвокатской деятельности охраняет любые сведения, связанные с юридической помощью доверителю, и освободить от тайны может только доверитель. По п. 5 ст. 6 Кодекса профессиональной этики адвоката тайна распространяется на сведения от доверителя, собранные документы, содержание советов и все адвокатское производство.

Логика дела Хеппнера переносится и сюда. По нашему прочтению, тайна связывает адвоката, а сведения, которые доверитель или сам адвокат отправил в публичный сервис, лежат у поставщика по его правилам, и ст. 8 их там не защищает.

Что из этого следует для работы:

1. Адвокат не вносит сведения доверителя в публичные ИИ-сервисы без согласия доверителя и проверки условий обработки.

2. Доверителя предупреждают письменно: его собственная переписка с публичным чат-ботом о деле может оказаться у другой стороны.

3. Если ИИ нужен в работе по делу, им пользуются по указанию адвоката и в инструменте фирмы, а не в личном аккаунте доверителя.

4. Модель для работы с делами стоит на сервере фирмы или в облаке в России, запросы и ответы остаются в журнале фирмы.

5. В соглашении с доверителем описано, какие инструменты с ИИ использует фирма и где хранятся данные.

Отдельный вопрос, что доверитель делает с ИИ сам. Клиент, который до встречи с адвокатом пересказал ситуацию чат-боту, уже создал текст вне адвокатского производства. Об этом стоит спросить на первой встрече.

Для юридических отделов компаний вывод тот же, но опора другая: коммерческая тайна и 152-ФЗ, а не ст. 8. Переписка штатного юриста с публичным сервисом хранится у поставщика по его правилам.

Правила тайны для нейросетей и позиция ФПА собраны в материале об адвокатской тайне и ИИ, формулировки согласия в материале о согласии клиента на ИИ.