Кто смотрит и откуда
Я кандидат экономических наук и 19 лет работаю в стратегии банков, в том числе в Банке России. В Фонде консолидации банковского сектора я вел продажу Азиатско-Тихоокеанского банка, и в 2021 году ее закрыли на 25% дороже независимой оценки. Любое решение я свожу к одному вопросу: сколько оно приносит бизнесу в рублях.
Поэтому на ИИ я смотрю через корпоративные финансы. Модель интересна мне тем, как она меняет денежный поток и издержки эмитента. Колонка опирается на две мои рукописи, переданные редакции в ноябре 2026 года и пока не опубликованные: «Инвестиционные перспективы» и «Трансформация дивидендной доходности публичных российских компаний…». Цитаты из них даны в кавычках. Часть принципов мы с коллегами описали в книге «Техноэкономика: очерк экономической теории технологического лидерства» (2026).
Экономика, в которую приходит ИИ
ИИ приходит в экономику, которой в 2027 году, по моему прогнозу, грозит стагфляция. Я сравниваю ее с боксером после седьмого раунда. Силы противника во многом исчерпаны, опасные атаки отражены, большая часть боя позади. Но именно в этот период вероятность нокаутов и нокдаунов резко возрастает. «Всему виной - накопленная усталость, санкции, наложенные за три последних года в кумулятивной форме существенно повышают риски стагфляции.»
Выраженного экономического роста в 2027 году добиться будет крайне трудно. По моему прогнозу, высокие ценовые индексы будут поддерживать инфляция издержек, дорогой импорт и возможный неурожай в сельском хозяйстве. Ключевые события года будут зависеть от неэкономических факторов, и по характеру они ближе к кризисным. «В этих условиях никакие инвестиции не могут в полной мере расцениваться как безрисковые, в том числе самые консервативные, вроде покупки квартиры или депозитов.»
Отсюда первое условие для внедрения ИИвнедрение ИИ. Внедрение ИИ это путь от идеи до работающего решения: компания выбирает процесс, подключает к нему искусственный интеллект, учит людей и измеряет результат в деньгах.: его эффект я пересчитываю в рубли для стагфляции, когда выручка почти стоит на месте, а кредит дорог. Проект, который окупается только при подъеме, в 2027 году для меня не проходит. В базовом варианте он должен окупаться на сокращении издержек.
ИИ в российской экономике пока остается редкостью. По расчетам ИСИЭЗ ВШЭ на данных Росстата за 2024 год (бюллетень № 22/2026), технологии ИИ использовали 4,8% крупных и средних организаций. По сценарию МВФ из «Перспектив развития мировой экономики» (апрель 2025), ИИ добавит мировому ВВП 0,5 п. п. роста в год в 2025–2030 годах. Для меня обе цифры значат одно: при ставке 14% выигрыш от ИИ достанется не всем, а проектам, чей IRR выше стоимости денег.
Деньги компаний: что съедает эффект
Я вижу две вещи, которые съедают эффект ИИ в компаниях: расходы растут быстрее доходов, а проценты по долгу остаются высокими. Это уже видно по прибыли за вычетом убытков, или сальдированному финансовому результату. По данным Росстата, которые 30 сентября 2026 года привел портал Investfuture, за январь–июль 2026 года он составил 13,03 трлн руб. Это 84,3% от уровня тех же месяцев 2025 года. Аренду и фонд оплаты труда крайне трудно удержать ниже потребительской инфляции.
Импортное сырье и оборудование не подешевели даже при крепком рубле. Круг поставщиков сузился, логистические цепочки перестроились. Третья статья расходов связана с процентами. По оценке Банка России в «Обзоре финансовой стабильности» (1 июня 2026), две трети корпоративного кредитного портфеля выдано под плавающую ставку. Поэтому процентные расходы компаний следуют за ключевой.
Ключевая ставка 14% действует с 27 июля 2026 года, и 23 октября 2026 года совет директоров ее сохранил. Это на треть ниже максимума в 21%, который держался с 28 октября 2024 года по 8 июня 2025 года. Но кредитные линии одобряли в расчете на короткий период высоких ставок и стабильную выручку. «Однако в настоящее время мы наблюдаем ситуацию, когда стоимость заемного финансирования уверенно опережает рентабельность целых отраслей, а количество и объем реструктуризаций увеличивается.»
Внешних средств тоже становится меньше. По моим наблюдениям, в 2025 году публичные эмитенты выплатили меньше дивидендов, чем в 2024-м. Внешний долг и выход на биржуIPO. IPO (initial public offering) это первичное публичное размещение акций: компания впервые продает свои акции всем желающим на бирже. занимают все меньшую долю в источниках капитала. Поэтому эмитенты используют скрытый резерв: отказ от дивидендов частично замещает дорогой заем и поддерживает оценку бизнеса.
Отсюда второе условие: жесткий порог окупаемости. Рубль на внедрение ИИ берется из того же бюджета, что и проценты по кредитам и дорожающий фонд оплаты труда. Поэтому я сравниваю внедрение с досрочным погашением дорогого долга: если погасить кредит выгоднее, ИИ подождет.
Главный фильтр: стоимость денег против IRR
Проект с ИИ стоит финансировать, только если его IRR выше стоимости денег, на которые его берут. Этот тест я вывожу из сигнала беды, который описал для эмитентов. «Как правило, сигналом к реализации этого сценария служит наращивание обязательств, которые обходятся компании (Cost of Funding) выше, чем внутренняя норма рентабельности (Internal Rate of Return).» Такую ситуацию я описываю как «идеальный шторм» и для эмитента, и для его бизнес-модели.
«В сложившейся ситуации каждый новый рубль, поступивший по каналу долгового или долевого финансирования, будет означать потенциальный убыток для кредитора или инвестора компании соответственно.» По моей оценке, ближе всех к такому шторму сейчас девелопмент. Худшие траектории можно купировать финансовым оздоровлением, в том числе консолидацией. Программа повышения операционной эффективности и снижения затрат в этом случае обязательна.
Этот тест я применяю в трех сценариях: базовом, позитивном и стрессовом. Если в базовом IRR ниже этой планки, вложение уничтожает ценность для акционеров, как бы убедительно оно ни выглядело на слайдах. Стрессовый вариант отвечает на другой вопрос: переживет ли бизнес, если эффект не придет вовсе. То, что проходит тест лишь в позитивном варианте, я считаю ставкой на удачу.
Где ИИ дает производительность: четыре квадранта
ИИ дает производительность там, где эмитент может превратить ее в денежный поток, и это зависит от квадранта, в котором он находится. В своей матрице финансовых стратегий я делю эмитентов на четыре квадранта по двум осям: темп роста бизнеса и динамика рентабельности. Во втором маржа держится, а рост замедлился: это универсальные банки и крупные операторы связи. Им ИИ полезен в обслуживании клиентской базы, где издержки увеличиваются вместе с конкуренцией. Задачи, которые решает ИИ в банках, собраны в словаре.
В третьем квадранте рост еще сохраняется, а маржа сокращается: это розничные сети, отдельные кластеры сельского хозяйства и пищевая промышленность. Здесь ИИ окупается на издержках, хотя оптимизация затрат у таких эмитентов нередко сокращает и сам бизнес. В первом квадранте падают и рост, и маржа: это «идеальный шторм» для эмитента. По моей оценке, ближе всех к нему девелопмент, и ИИ там уместен только внутри программы снижения затрат. В четвертом, где растут и бизнес, и маржа, ИИ может стать новым направлением бизнеса.
Влияние на рабочие места МВФ оценил 14 января 2024 года: почти 40% занятых в мире работают на местах, подверженных влиянию ИИ. В странах с формирующимся рынком эта доля около 40%, в странах с низким доходом 26%. Для российского предприятия я перевожу такую долю в один вопрос. Какая часть фонда оплаты труда приходится на задачи, которые может взять ИИ, и во что обойдется их перевод?
Рост на низкой базе и эффект стероидов
Рост на низкой базе и щедрые дивиденды дают эмитенту эффект стероидов: его оценка опережает бизнес, который за ней стоит. По доктрине корпоративных финансов дивиденды производны от финансового результата, поэтому рынок платит и за доходность, и за темпы роста основного бизнеса. «Столь желанный опережающий рост основного бизнеса достигается нередко за счет эффекта низкой базы или квазимонопольного положения компании на рынке.» Чаще других это касается ИТ и финтеха.
По моим наблюдениям, рентабельность капитала выше 20% эмитенты перед размещением показывают за 2–3 года вместо 5: на раскачку времени нет. С 27 мая 2022-го до 18 сентября 2023 года ключевая ставка, по ряду Банка России, не поднималась выше 12%. Поэтому выход на биржу обходился дешевле облигаций и кредита. Дивидендным стандартом 2024 года, на мой взгляд, была выплата половины прибыли. Опора на щедрые дивиденды дала эффект стероидов. Интерес рынка быстро вырос и быстро угас, когда поднялись ставки по рублевым активам.
Тот же эффект стероидов я вижу сейчас у разработчиков ИИ. Банк России посвятил им врезку 1 «Обзора финансовой стабильности» (1 июня 2026). Рост вложений в них в мире регулятор сравнивает с концом 1990-х годов, когда формировался пузырь интернет-компаний. По оценкам, которые регулятор приводит без названия источника, за 5 лет им может понадобиться больше 2,5 трлн долларов заимствований. Для меня пузырь ИИ начинается там, где этот долг обходится дороже, чем дает IRR вложений.
Рынок труда и ближайшие годы
По моему прогнозу, в 2027 году зарплаты начнут отставать от инфляции, и проекты автоматизации будут окупаться труднее. «Третье событие - трансформация рынка труда, где будет снижаться кадровый голод, а рост зарплат будет отставать от инфляции.» Не исключено возвращение кооперации, подработок и халтур. Два других события года: деэскалация с переходом к многополярности и смена архитектуры экономического управления. Деэскалация дает финансовому сектору надежду на рост, но после того, как пройдет период шторма.
ИИ в этой картине меняет расчет окупаемости. Пока кадров не хватает, автоматизация окупается на дефиците людей. Когда реальные зарплаты снижаются, а кредит остается дорогим, тот же проект проходит тест IRR труднее. Поэтому в 2027 году я жду от ИИ точечных проектов там, где людей по-прежнему не хватает, и перераспределения задач внутри штата. Массовых сокращений из-за ИИ при таких условиях я не жду.
Что делать: стратегия вместо «по мере поступления»
Бизнесу в 2027 году нужна стратегия, которая связывает цели акционеров с инструментами их достижения, а внедрение ИИ входит в нее только со своим расчетом окупаемости. «Подход на основе «решения проблем по мере их поступления» неизменно вызовет у инвесторов стремление к отчуждению акций.»
Главная задача в стратегии: найти баланс между дивидендами и реинвестированием прибыли. «Дивидендная политика будет тем более ценной и весомой, если дивидендная норма будет консервативной, но практически гарантированной к реализации.» Важно держать кредитный рейтинг и оставлять резерв в лимитах долгового финансирования. Полезно развивать новое направление внутри бизнеса. «Несмотря на то, что удельный вес нового направления может не превышать символические 5% в общем объеме, его эффективность кратно выше традиционного и основного бизнес-направления.» Тогда новые привлеченные средства можно направлять именно туда.
Для частного вкладчика вывод на 2027 год проще. «Для инвесторов это означает, что в этом году важнее спасти свои сбережения, а не приумножить их.» В такой период я бы смотрел на инструменты с фиксированной доходностью: замещающие облигации первоклассных эмитентов и длинные рублевые бумаги заемщиков с высоким кредитным рейтингом.
Проект с ИИ может стать таким небольшим новым направлением. Средства в него я бы направлял только после того, как он прошел главный фильтр в основном расчете.
Уже запущенный пилот с ИИ я бы пересчитал сейчас. Действующая планка: ключевая ставка 14%, которую совет директоров Банка России сохранил 23 октября 2026 года. Для компании деньги обычно дороже ключевой ставки на надбавку за ее кредитный риск. Если в базовом сценарии IRR пилота ниже этой стоимости денег, я бы остановил его расширение и направил средства на погашение долга. Следующее заседание по ставке Банк России назначил на 18 декабря 2026 года, после него расчет стоит повторить.

